Сто специалистов призывают ВОЗ изменить свою враждебную позицию в отношении снижения вреда от табака — опубликовано новое письмо делегатам РКБТ

Источник The Counterfactual

PDF version: EnglishFrançaisEspañol – and text below.

100 специалистов в области никотиновой науки, политики и практики собрались вместе, чтобы призвать 182 стороны (страны) Рамочной конвенции по борьбе против табака занять более позитивную позицию в отношении снижения вреда от табака. Письмо противоречит ошибочному и ненаучному стремлению ВОЗ запретить или чрезмерно регулировать и облагать налогом продукты для парения, нагретые и бездымные табачные изделия, а также новые оральные никотиновые продукты, такие как пакеты.

С 8 по 13 ноября 2021 года в режиме онлайн состоится девятое совещание Конференции Сторон Рамочной конвенции по борьбе против табака (КС-9). Подробности встречи здесь.

В письме излагаются семь основных пунктов, имеющих отношение к сторонам РКБТ, а затем шесть рекомендаций. Текст письма должен говорить сам за себя.

Несколько подписантов сделали заявления по этому письму или по подходу ВОЗ к снижению вреда от табака и инновациям. Они изложены здесь (рус.).

Текст письма, ссылки и список подписей приведены ниже на английском языке:

Главы делегаций
Сторон Рамочной конвенции по борьбе против табака
Девятая конференция Сторон, 8-13 ноября 2021 года

18 Октября 2021 года

Уважаемый сэр или мадам

Настоятельная необходимость сокращения смертности от курения табака: сторонам следует призвать ВОЗ модернизировать свой подход к политике в отношении табака

Мы являемся независимыми экспертами в области науки и политики в области табака и никотина. Мы обращаемся с письмом, чтобы настоятельно призвать Стороны РКБТ сподвигнуть ВОЗ поддерживать и поощрять включение мер по снижению вреда от табака в Рамочную конвенцию по борьбе против табака.

За последнее десятилетие инновации на рынке табака и никотина привели к тому, что в настоящее время доступно множество никотиновых продуктов, в которых не используются сжигание табачного листа и вдыхание дыма. Эти продукты, не содержащие дыма, включают продукты для вейпинга, новые пероральные пакеты с никотином [никпэки], табачные изделия с подогревом и бездымный табак с низким содержанием нитрозамина, такой как снюс. Сигареты и другие изделия из сжигаемого табака являются причиной подавляющего большинства смертей, вызванных употреблением табака во всем мире. Бездымные никотиновые продукты предлагают многообещающий путь к снижению вреда, причиняемого курением. Существуют убедительные доказательства того, что продукты, не содержащие табачного дыма, гораздо менее вредны, чем сигареты, и что они могут вытеснить из обихода курение как для отдельных лиц, так и на уровне населения.

Мы признаем, что существует неопределенность в отношении преимуществ и рисков, связанных с развитием рынка негорючих табачных изделий в долгосрочной перспективе, и мы признаем, что в этих продуктах может существовать длящийся накапливаемый риск. Мы также проявляем должную осторожность в отношении участия табачной промышленности. Однако мы также должны учитывать значительный объем имеющихся у нас доказательств и не позволять чрезмерной осторожности или остаточной неопределенности лишать курильщиков многообещающих возможностей отказаться от горючих продуктов, которые, как мы точно знаем, являются смертельными.

К сожалению, ВОЗ пренебрегает потенциалом преобразования табачного рынка из продуктов с высоким риском в продукты с низким риском.[1] ВОЗ отвергает стратегию общественного здравоохранения, которая могла бы избежать миллионов смертей, связанных с курением. Мы приглашаем вас рассмотреть следующие семь пунктов, а затем наши рекомендации.

1. Снижение вреда от табака открывает значительные возможности для общественного здравоохранения

Пятнадцать прошлых президентов ведущего профессионального академического общества в этой области, Общества по исследованию никотина и табака (SRNT), написали научное эссе, в котором призывают к изменению баланса в политике в отношении табака, чтобы использовать возможности продуктов с пониженным риском. Авторы, одни из наиболее авторитетных экспертов во всем мире, устраняют многие неправильные представления о рисках для здоровья, побочных эффектах, употреблении наркотиков среди молодежи и зависимости.[2] В документе делается вывод:

Хотя имеющиеся данные свидетельствуют о том, что вейпинг в настоящее время способствует отказу от курения, влияние могло бы быть гораздо большим, если бы сообщество общественного здравоохранения уделяло серьезное внимание потенциалу вейпинга в оказании помощи взрослым курильщикам, курильщики получали точную информацию об относительных рисках вейпинга и курения, а политика была разработана с учетом потенциальных последствий для курильщиков. Этого не происходит.

Это происходит не в ВОЗ. Это должно измениться, при необходимости, через руководство Сторон, если ВОЗ по-прежнему не желает или не может выполнять эту роль.

2. Электронные сигареты являются движущей силой отказа от курения

После КС8 9 (COP-8) продолжали накапливаться доказательства, подтверждающие роль электронных сигарет в сокращении курения. В частности, в Кокрейновском обзоре, в котором представлен всемирно известный синтез доказательств клинических испытаний, сделаны выводы в сентябре 2021 года:[3]

Электронные сигареты с никотином, вероятно, действительно помогают людям бросить курить по крайней мере на шесть месяцев. Они, вероятно, работают лучше, чем заместительная терапия никотином и электронные сигареты без никотина. Они могут работать лучше, чем отсутствие поддержки или только поведенческая поддержка, и они не могут быть связаны с серьезными нежелательными последствиями.

Доказательства испытаний подтверждаются наблюдательными исследованиями, тенденциями численности населения, рыночными данными и показаниями пользователей.[4] В целом полученные доказательства убедительно доказывают, что альтернативы сигаретам, не содержащие дыма, вытесняют курение. Сеть по лечению табака SRNT недавно утверждала:[5]

Стратегии, используемые для прекращения употребления горючих продуктов, могут быть адаптированы для новых продуктов, и рекомендации по лечению расстройств, связанных с употреблением табака, должны быть составлены в контексте системы снижения вреда, в которой использование альтернативных продуктов может быть желаемым результатом.

3. Снижение вреда от табака может способствовать достижению Целей устойчивого развития

В Целях устойчивого развития [набор из 17 взаимосвязанных целей, разработанных в 2015 году Генеральной ассамблеей ООН в качестве «плана достижения лучшего и более устойчивого будущего для всех»] цель 3.4 является сокращение преждевременной смертности от четырех основных неинфекционных заболеваний (НИЗ-NCDs) на одну треть к 2030 году по сравнению с 2015 годом.[6] но в большинстве стран мира значительно отстают от прогресса, необходимого для достижения цели.[7]. Единственный способ борьбы против табака, для достижения значимых результатов за этот период — быстрое и немедленное прекращение традиционного курения.[8] Самый быстрой действенной мерой борьбы против табака было бы совмещение движущей силы мер mPower [ВОЗ: программный пакет, предназначенный для оказания помощи в осуществлении на национальном уровне эффективных мер по сокращению спроса на табак, как это было ратифицировано Рамочной конвенцией Всемирной организации здравоохранения по борьбе против табака], с предложением более простой поведенческая реакция для большинства курильщиков: переход от курения к бездымной продукции. Такой подход обеспечивает значительное снижение риска заболеваний без дополнительной борьбы за отказ от употребления никотина. Моделирование влияния бездымных продуктов на заболеваемость и смертность, связанные с табаком, показывает весьма существенные преимущества для общественного здравоохранения.[9]

4. Основные нормативные оценки и опыт поддержки нагреваемых табачных изделий

Хотя нагреваемые табачные изделия вызывают большее воздействие токсичных веществ, чем ЭСДН (ENDS), никпэки или бездымный табак (в том числе снюс), эти продукты могут быть более приемлемой альтернативой курению с пониженным риском для некоторых курильщиков. Управление по контролю за продуктами питания и лекарствами США провело обширную оценку более двух миллионов страниц доказательств в отношении нагреваемых табачных изделий, изготовленных крупной табачной компанией. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) пришло к выводу, что продукт “подходит для защиты общественного здоровья”, и публично заявило, что он [продукт] значительно снизил воздействие токсичных веществ на человека и “подходит для укрепления общественного здоровья”.[10] Очевидно также, что резкое сокращение курения в Японии последовало за выведением на рынок продуктов из нагреваемого табака в 2015 году.[11] Рыночные данные свидетельствуют о беспрецедентном снижении более чем на 40 процентов объемов сигарет и сигарилл, продаваемых в Японии в период с 2015 по 2020 год.[12] однако, эти существенные достижения не признаются ВОЗ в ее недавней статье для КС9 (конференция сторон РКБТ — COP-9) о новых и вновь появляющихся табачных изделиях. Игнорируя очевидный потенциал общественного здравоохранения, ВОЗ заявила:[13]

Регулирующие органы не должны позволять себе отвлекаться на тактику табачной и связанной с ней промышленности или агрессивное продвижение этих продуктов.

Кроме того, секретариат Конвенции [РКБТ] ошибочно утверждает, что аэрозоль нагретого табачного изделия следует классифицировать как “табачный дым”.[14] Такой подход недооценивает риски продуктов сгорания и ненадлежащим образом стирает важнейшее различие между сжигаемыми (традиционными) и бездымными продуктами. Стороны РКБТ не должны отвлекаться от значительного потенциала продуктов с пониженным риском для здоровья населения только потому, что их производят табачные компании. Подходы к снижению вреда неизбежно включают продукцию, производимую коммерческими организациями, производящими потребительские никотиновые продукты, конкурирующие с сигаретами. Задача регулирующих органов состоит в том, чтобы согласовать отраслевые стимулы с императивами общественного здравоохранения для снижения вреда, подход, известный как регулирование, пропорциональное риску.

5. Политики должны признавать непреднамеренные последствия политических предложений

ВОЗ продолжает выступать за запрет альтернатив курению с низким уровнем риска и приветствует те страны, которые запрещают эти продукты. Например, д-р Харш Вардхан, министр здравоохранения и благосостояния семьи Индии, был удостоен Специальной награды Генерального директора ВОЗ за признание со следующей формулировкой: [15]

Доктор Харш Вардхан получил награду за то, что возглавил законодательство правительства Индии о запрете электронных сигарет и нагреваемых табачных изделий в 2019 году.

Однако политики должны учитывать вероятные или правдоподобные реальные последствия таких запретов. Какое влияние это окажет на 100 миллионов курильщиков Индии, которым сейчас отказывают в более безопасных альтернативах? Будет ли это сподвигать молодые люди к курению, а не использованию ЭСДН (ENDS)? Приведет ли это к значительному росту незаконной торговли? Будет ли это в основном служить интересам частично государственной табачной промышленности Индии? В более общем плане Королевский колледж врачей (Лондон) в своем докладе за 2016 год сформулировал проблему непредвиденных последствий:[16]

Однако, если [обходящий (избегающий) риски, превентивный] подход также делает электронные сигареты менее доступными, менее приемлемыми или менее пригодными к потреблению, более дорогими, менее удобными для потребителей или фармакологически менее эффективными, или препятствует инновациям и разработке новых и улучшенных продуктов, то это наносит вред, стимулируя продолжение курения. Добиться такого баланса правильно очень сложно.

В документах для Конференции Сторон ВОЗ регулярно выступает за прямое запрещение бездымных альтернатив сигаретам или регулирование и налогообложение бездымных продуктов, эквивалентное сигаретам. Ни то, ни другое не подходит для общественного здравоохранения. Опасность такого подхода заключается в том, что он формирует де-факто нормативную защиту торговли сигаретами и, цитируя Королевский колледж, причинит вред, увековечивая курение. Появляются доказательства того, что использование ЭСДН вытесняет курение[17] [18] [19] и что меры по контролю за использованием ЭСДН могут спровоцировать рост курения. Например, данные свидетельствуют о том, что запреты на ароматизаторы в электронных жидкостях[20], повышение налогов на продукты для вейпинга[21] [22], запреты на рекламу электронных сигарет[23] и ограничения доступности[24] могут привести к увеличению курения сигарет. Чрезмерное регулирование альтернатив, свободных от курения, также несправедливо благоприятствует крупным компаниям, производящим традиционные продукты, а именно табачным компаниям. Это не призыв к нерегулируемому рынку, а к тщательно разработанному, пропорциональному риску, регулированию, учитывающему риски негативных непреднамеренных последствий [регулирования].

6. Рассмотрите использование ЭСДН подростками в надлежащем контексте.

Директивные органы [профессиональные политики] справедливо обеспокоены увеличением использования ЭСДН молодежью, особенно в Соединенных Штатах. Однако более глубокий анализ фактических данных США, сегментирующий данные по частоте употребления и предшествующему употреблению табака, является показательным и обнадеживающим. Это показывает, что: (1) Большинство подростков используют вейпинг редко, (2) что частое использование и никотиновая зависимость у никогда не куривших лиц -это редкость, и (3) наиболее частое использование ЭСДН преобладает у тех, кто ранее употреблял табак.[25] [26] Несмотря на рост использования электронных сигарет подростками, не было зафиксировано увеличения никотиновой зависимости.[27] В Соединенных Штатах наблюдается аномально быстрое снижение подросткового курения, совпадающее с распространением вейпинга.[28] [29] Некоторые молодые люди используют ЭСДН, чтобы бросить курить или в качестве альтернативы сигаретам. В результате вейпинг вытесняет курение сигарет среди молодежи и заядлых курильщиков.[17] [18] Хотя существуют положительные ассоциации между употреблением подростками ЭСДН и последующим курением, оно вряд ли указывают на » эффект шлюза’. Оно [употребление] с большей вероятностью возникает из–за общих факторов риска — особенностей личности, предрасположенной к повышенному риску, или их образ жизни [условия], которые склоняют их как к курению, так и к использованию ЭСДН.[30] [31] [32] [33]

7. Существует поддержка со стороны общественного здравоохранения в отношении снижения вреда при контроле над табаком

Снижение вреда практикуется во многих областях общественного здравоохранения (запрещенные наркотики, сексуальное здоровье, ВИЧ), и Рамочная конвенция по борьбе против табака (статья 1d) также признает снижение вреда в качестве компонента борьбы против табака. Для сотен миллионов людей, которые изо всех сил пытаются бросить курить или хотят продолжать употреблять никотин, эти продукты [никотинсодержащие продукты со сниженным уровнем вреда] представляют собой значительный дополнительный путь к избавлению от самых смертоносных способов употребления никотина. На курение приходится 98 процентов глобального бремени смертности, связанной с табаком[34]. [35] Большая часть риторики ВОЗ рассматривает снижение вреда от табака как отраслевую стратегию, направленную на подрыв борьбы против табака. Но это игнорирует существенную экспертную поддержку снижения вреда от табака в области общественного здравоохранения и борьбы против табака[36], а также опыт миллионов курильщиков, которые успешно переключились и стали лучше физически, социально и экономически.[37]

Наши рекомендации

Мы рекомендуем Сторонам РКБТ более взвешенно и настойчиво подходить к пропаганде ВОЗ в отношении альтернативы курению и предпринять следующие действия:

  • Сделайте снижение вреда от табака компонентом глобальной стратегии по достижению Целей устойчивого развития в области здравоохранения, в частности ЦУР 3.4 по неинфекционным заболеваниям.
  • Настаивайте на том, чтобы любой анализ политики ВОЗ проводил надлежащую оценку преимуществ для курильщиков или потенциальных курильщиков, включая подростков, а также рисков для пользователей и непользователей этих продуктов.
  • Требуйте, чтобы любые предложения по политике, особенно запреты, отражали риски непреднамеренных последствий, включая потенциальное увеличение курения и другие неблагоприятные реакции.
  • Должным образом применяйте статью 5.3 РКБТ для решения проблемы подлинных незаконных действий со стороны табачной промышленности, но не для создания контрпродуктивного барьера для продуктов с пониженным риском, которые полезны для здоровья населения, или для предотвращения критической оценки отраслевых данных строго по их научным достоинствам.
  • Сделайте переговоры по РКБТ более открытыми для заинтересованных сторон с перспективами снижения вреда, включая потребителей, экспертов в области общественного здравоохранения и некоторые предприятия, обладающих значительными специализированными знаниями, не входящими в традиционное сообщество по борьбе против табака.
  • Инициируйте независимый обзор подхода ВОЗ и РКБТ к политике в отношении табака в контексте ЦУР (Целей устойчивого развития). Такой обзор мог бы касаться интерпретации и использования научных данных, качества рекомендаций по вопросам политики, взаимодействия с заинтересованными сторонами, а также подотчетности и управления. Независимая группа по обеспечению готовности к пандемии и реагированию на нее (IPPPR), созданная для оценки реакции на пандемию COVID-19, предполагает такую модель.[38]

Мы считаем, что настало время глобальной политики в области табака в полной мере использовать потенциал снижения вреда от табака. Мы надеемся, что научные, политические и практические сообщества в области общественного здравоохранения сойдутся во мнении об общей цели достижения ЦУР и снижения глобального бремени заболеваний, связанных с табаком, и преждевременной смертности как можно быстрее и глубже.

Мы поделимся этим письмом с соответствующими заинтересованными сторонами.

Подписавшие настоящее письмо сообщают об отсутствии конфликтов интересов в отношении табачной промышленности и об отсутствии вопросов, возникающих в соответствии со статьей 5.3 Рамочной конвенции по борьбе против табака.

Искренне ваш

[100 подписей – см. ниже]

Ссылки

[1] See, for example: WHO press release for World No Tobacco Day 2021, 19 May 2021 [link]; WHO report on the global tobacco epidemic 2021: addressing new and emerging products, 17 August 2021 [link]; and WHO Q&A on e-cigarettes 29 January 2020 [link]

[2] Balfour DJK, Benowitz NL, Colby SM, Warner KE et al. Balancing Consideration of the Risks and Benefits of E-Cigarettes. Am J Public Health 2021;e1–e12. [link][full text PDF]

[3] Hartmann-Boyce J, McRobbie H, Butler AR, Lindson N, Bullen C, Begh R, et al. Electronic cigarettes for smoking cessation. Cochrane Database Syst Rev. September 2021 update. [link]

[4] The evidence is briefly summarised in: Balfour DJK, Benowitz NL, Colby SM, Warner KE et al. Balancing Consideration of the Risks and Benefits of E-Cigarettes. Am J Public Health 2021;e1–e12. [link]

[5] Palmer AM, Toll BA, Carpenter MJ, et al. Reappraising Choice in Addiction: Novel Conceptualizations and Treatments for Tobacco Use Disorder. Nicotine Tob Res 2021 [link]

[6] By 2030, reduce by one third premature mortality from non-communicable diseases through prevention and treatment and promote mental health and well-being [compared to 2015] [link]

[7] Bennett JE, Kontis V, Mathers CD, et al. NCD Countdown 2030: pathways to achieving Sustainable Development Goal target 3.4. Lancet 2020;396(10255):918–934. [link] See commentary: NCD Alliance, New NCD Countdown 2030 report shows slow progress towards UN SDG target 3.4, 4 September 2020 [link]

[8] Jha P, Peto R. Global Effects of Smoking, of Quitting, and of Taxing Tobacco. N Engl J Med 2014;370(1):60–68. [link]

[9] See, for example: Mendez D, Warner KE. A Magic Bullet? The Potential Impact of E-Cigarettes on the Toll of Cigarette Smoking. Nicotine Tob Res 2020; [link] and Levy DT, Borland R, Lindblom EN, et al. Potential deaths averted in USA by replacing cigarettes with e-cigarettes. Tob Control 2018;27(1):18–25. [link]

[10] See FDA, Pre-Market Tobacco Marketing Orders, iQOS System Holder and Charger, and Heatsticks, 30 April 2019 [link] and FDA, Modified Risk Orders, iQOS System Holder and Charger, and Heatsticks, 7 July 2020 [link]

[11] Cummings KM, Nahhas GJ, Sweanor DT. What Is Accounting for the Rapid Decline in Cigarette Sales in Japan? Int J Environ Res Public Health 2020;17(10):3570. [link]

[12] Philip Morris International, Can innovative products like IQOS accelerate the decline of smoking? A case study from PMI’s Integrated Report 2020. 18 May 2021 [link]

[13] WHO FCTC/COP/9/9 Comprehensive report on research and evidence on novel and emerging tobacco products, in particular heated tobacco products, in response to paragraphs 2(a)–(d) of decision FCTC/COP8(22) 21 July 2021 [link]

[14] FCTC Convention Secretariat, Challenges posed by and classification of novel and emerging tobacco products, FCTC/COP/9/10, July 2021 [link]

[15] WHO press release: Dr Harsh Vardhan conferred WHO award for leadership in tobacco control. 2 June 2021 [link]

[16] Royal College of Physicians. Nicotine without smoke: tobacco harm reduction. London: RCP; 2016. [link] (12.10 p.187)

[17] Selya AS, Foxon F. Trends in electronic cigarette use and conventional smoking: quantifying a possible ‘diversion’ effect among US adolescents. Addiction. 2021;add.15385. [link]

[18] Sokol N, Feldman J. High school seniors who used e-cigarettes may have otherwise been cigarette smokers: evidence from Monitoring the Future (United States, 2009-2018). Nicotine Tob Res. 2021 [link]

[19] Farsalinos KE, Poulas K, Voudris V, Le Houezec J. E-cigarette use in the European Union: millions of smokers claim e-cigarettes helped them quit [Internet]. Vol. 112, Addiction. Blackwell Publishing Ltd; 2017. p. 545–6. [link]

[20] Friedman AS. A Difference-in-Differences Analysis of Youth Smoking and a Ban on Sales of Flavored Tobacco Products in San Francisco, California. JAMA Pediatr 2021 [link]

[21] Abouk R, Courtemanche C, Feng B, et al. Intended and Unintended Effects of E-cigarette Taxes on Youth Tobacco Use. San Diego State University Center for Health Economics and Policy Studies, Working Paper 2021801: 2021. [link]

[22] Pesko MF, Courtemanche CJ, Maclean JC. The effects of traditional cigarette and e-cigarette tax rates on adult tobacco product use. J Risk Uncertain. 2020;60(3):229–58. [link]

[23] Dave D, Dench D, Grossman M, Kenkel DS, Saffer H. Does e-cigarette advertising encourage adult smokers to quit? J Health Econ. 2019; 68:102227. [link]

[24] Pesko MF, Hughes JM, Faisal FS. The influence of electronic cigarette age purchasing restrictions on adolescent tobacco and marijuana use. Prev Med. 2016;87:207–212. [link]

[25] Jarvis M, Jackson S, West R, Brown J. Epidemic of youth nicotine addiction? What does the National Youth Tobacco Survey 2017-2019 reveal about high school e-cigarette use in the USA? Qeios. 2020. [link]

[26] Glasser AM, Johnson AL, Niaura RS, Abrams DB, Pearson JL. Youth Vaping and Tobacco Use in Context in the United States: Results from the 2018 National Youth Tobacco Survey. Nicotine Tob Res [Internet]. 2021 Feb 16 [cited 2021 Sep 7];23(3):447–53. [link]

[27] Jackson SE, Brown J, Jarvis MJ. Dependence on nicotine in US high school students in the context of changing patterns of tobacco product use. Addiction. 2021;116(7):1859–70. [link]

[28] Levy DT, Warner KE, Michael Cummings K, Hammond D, Kuo C, Fong GT, et al. Examining the relationship of vaping to smoking initiation among US youth and young adults: A reality check. Tob Control. 2019;28(6):629–35. [link]

[29] Meza R, Jimenez-Mendoza E, Levy DT. Trends in Tobacco Use Among Adolescents by Grade, Sex, and Race, 1991-2019. JAMA Netw Open [Internet]. 2020 Dec 1 [cited 2021 Sep 19];3(12):e2027465–e2027465. [link]

[30] Chan GCK, Stjepanović D, Lim C, Sun T, Shanmuga Anandan A, Connor JP, et al. Gateway or common liability? A systematic review and meta-analysis of studies of adolescent e-cigarette use and future smoking initiation . Addiction. 202;add.15246. [link]

[31] Hall W, Chan G. The “gateway” effect of e-cigarettes may be explained by a genetic liability to risk-taking. PLOS Med. 2021;18(3):e1003554. [link]

[32] Kim S, Selya AS. The Relationship Between Electronic Cigarette Use and Conventional Cigarette Smoking Is Largely Attributable to Shared Risk Factors. Nicotine Tob Res. 2020;22(7):1123–30. [link]

[33] Lee PN, Coombs KJ, Afolalu EF. Considerations related to vaping as a possible gateway into cigarette smoking: an analytical review. F1000Research. Version 3, July 2019. [link]

[34] Stanaway JD, Afshin A, Gakidou E, et al. Global, regional, and national comparative risk assessment of 84 behavioural, environmental and occupational, and metabolic risks or clusters of risks for 195 countries and territories, 1990–2017: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2017. Lancet 2018;392(10159):1923–1994. [link]

[35] Kozlowski LT. Policy Makers and Consumers Should Prioritize Human Rights to Being Smoke-Free over Either Tobacco- or Nicotine-Free: Accurate Terms and Relevant Evidence [Internet]. Nicotine Tob. Res. 2020;22(6):1056–1058. [link]

[36] See, for example, Letter to WHO Director General from 72 independent experts in tobacco and nicotine policy, 1 October 2018 [link], and Comments on vaping and tobacco harm reduction from expert stakeholders, 31 May 2021 [link].

[37] See, for example, 14,000+ testimonials at Right to Vape [link]

[38] WHO, Independent evaluation of global COVID-19 response announced, 9 July 2020 [link]

Подписано следующими:

Для получения полных названий и принадлежности, пожалуйста, ознакомьтесь с версией PDF: АнглийскийФранцузскийИспанский

  1. Manuel Linares Abad, PhD
  2. David B. Abrams, PhD
  3. Karolien Adriaens, PhD
  4. Jasjit S Ahluwalia, MD, MPH, MS
  5. Sanjay Agrawal, MD, MBChB
  6. Philippe Arvers, MD, PhD
  7. Frank Baeyens, PhD
  8. Scott D. Ballin, JD
  9. José Mª García Basterrechea, MD
  10. Clive Bates, MA, MSc
  11. Robert Beaglehole, MD, DSc, FRSNZ
  12. Pavel Bém MD
  13. Ruth Bonita MPH PhD MD (hon)
  14. Ron Borland, PhD
  15. John Britton, MD
  16. Fernando Fernández Bueno, MD
  17. Suzamme Colby, PhD
  18. Sharon Cox, PhD
  19. Kenneth Michael Cummings, PhD
  20. Andrew DaRoza
  21. Lynne Dawkins, PhD
  22. Clifford E. Douglas, JD
  23. Hugo Caballero Durán, MD
  24. Allan C. Erickson
  25. Carmen Escrig, PhD
  26. Jean-François Etter, PhD
  27. Patrick Fafard, PhD
  28. Konstantinos Farsalinos, MD, MPH
  29. Jonathan Foulds, PhD
  30. Abigail S. Friedman, PhD
  31. Thomas J. Glynn, PhD
  32. Eliana Golberstein
  33. Ernest Groman
  34. Miguel de la Guardia PhD 
  35. Peter Hajek, PhD
  36. Wayne Hall, PhD
  37. Deborah Hart LLB
  38. Cheryl Healton, MPA, DrPH
  39. Christian Heinrich Henonin MD
  40. Natasha A. Herrera
  41. Maria del Mar Sangüesa Jareño, MD
  42. Martin J Jarvis, DSc OBE
  43. Martin Juneau , MPs, MD, FRCPC
  44. Aparajeet Kar, MD
  45. Imane Kendili
  46. Milton Klun
  47. Dr. Tan Kok Kuan, MD
  48. Lynn T. Kozlowski, PhD
  49. Eva Králíková, MD
  50. George Laking, MD, PhD
  51. Jacques Le Houezec, PhD
  52. Karl E Lund, PhD
  53. Clifford Garfield Mahood, O.C.
  54. Bernhard-Michael Mayer, PhD
  55. Olivia Maynard, PhD
  56. Garrett McGovern, MD
  57. Kiran Melkote, MBBS, MS
  58. Colin Mendelsohn, MB BS
  59. Robin Mermelstein, PhD
  60. Faares Mili, MD
  61. Tom Miller
  62. Marcus Munafò, PhD
  63. José David García Muñiz, MD, PhD
  64. Ethan Nadelmann, PhD, JD
  65. Raymond Niaura, PhD
  66. Caitlin Notley, PhD
  67. David Nutt, DM, FRCP, FRCPsych, FMedSci, DLaws
  68. Tikki Elka Pang, PhD
  69. Young-bum Park, PhD
  70. César Paz y Miño, MD, PhD
  71. Michael Pesko, PhD
  72. Hernán Prat, MD, PhD
  73. Lars M. Ramström, PhD
  74. Vaughan Rees, PhD
  75. Arleen R. Reyes, DMD, ICD, ICCDE
  76. Steven A. Schroeder, MD
  77. John R. Seffrin , PhD
  78. Peter Selby MBBS, CCFP, FCFP, MHSc, dipABAM, DFASAM
  79. Rohan Sequeira
  80. Lion Shahab, PhD
  81. Michael Siegel, MD, MPH
  82. Antonio Sierra, MD, PhD
  83. Francisco Garcia Sierra, MD
  84. Ron Christian G. Sison, MLS(ASCPi), MPH
  85. Andrzej Sobczak, PhD
  86. Roberto A Sussman, PhD
  87. David Sweanor, JD
  88. Enrique Teran, MD, PhD
  89. Umberto Tirelli MD
  90. Josep María Ramón Torrell, MD, PhD
  91. Mark Tyndall MD ScD FRCPC
  92. Angel González Ureña, PhD
  93. Francisco E. Urrestra. MD.
  94. Diego Verrastro MD
  95. Natalie Walker, PhD
  96. Kenneth Warner, PhD
  97. Judith Watt
  98. Robert West PhD
  99. Alex Wodak AM FRACP, FAChAM
  100. Naohito Yamaguchi, MD

Добавить комментарий